В Лабинском музее проходит декада лекций, посвященных трагедии на Михизеевой поляне.

      В Лабинском музее истории и краеведения началась декада, посвященная 71 годовщине трагедии на Михизеевой поляне. С 13 по 23 ноября сотрудники музея приглашают на мультимедийные лекции школьников и студентов Лабинского района. Первыми музей посетили учащиеся 6 класса 6 школы Лабинска. Научный сотрудник Юлия Кисленко на слайдах показывает детям подробности трагедии, зачитывает воспоминания очевидцев страшного события, демонстрирует документальный фильм "Колодец памяти" бывшего режиссера  лабинской телекомпании, ныне - режиссера "9 канала Краснодара" Оксаны Бойвановой. Эта совместная работа Юлии Кисленко и Оксаны Бойвановой на всероссийском фестивале документально-исторического кино в Ярославле стала победителем в своей номинации.

мих1
мих2
мих п1
мих п 5
мих п 4
мих п 3
мих п 2
мих3

Ниже мы приводим подробную информацию исследователей послевоенных лет о Михизеевой поляне...

"Трагедию на Михизеевой поляне называют «Кубанской Хатынью». О белорусской деревушке Хатынь знают многие. Во время войны, в марте 1943 года, фашисты ворвутся в деревушку, всех жителей загонят в один сарай, закроют сарай на засов, обольют его бензином и подожгут. Так заживо сгорит 149 человек (только один выживет). Весь мир содрогнется от чудовищного злодеяния фашистов. Сейчас на месте сгоревшей деревушки стоит величественный мемориал. Люди многих стран мира знают и скорбят о жертвах белорусской Хатыни.
Но на нашей кубанской земле произошла трагедия по своим масштабам превосходящая Хатынь, произошла она на несколько месяцев раньше, в ноябре 1942 года. Это расстрел мирного населения в рабочем поселке Михизеева поляна В пятницу, 13 ноября 1942 года они расстреляли всех жителей Михизеевой поляны - 207 человек (последние данные поисковой работы говорят о жертвах в количестве 215 человек): 20 мужчин, 72 женщины и 115 детей.
К сожалению, о «Кубанской Хатыни» знают только в Краснодарском крае, но не в центральной  России. Так не должно быть! Мы все -  люди России, люди земли  должны знать и помнить, какие злодеяния совершил фашизм, и какая великая цена была заплачена за наш мир и нашу жизнь!...Лесной поселок Михизеева Поляна располагался в невероятно красивом месте. Тенистые леса давали людям работу и пищу телесную, красота этих мест давала пищу духовную. Зеленые цепочки гор, поднимаясь все выше и выше к седеющим заоблачным перевалам, смотрелись вниз – на желтые нивы, начинавшиеся сразу за станицей Костромской, Махошевской, Кужорской. Кто назвал его так красиво – Михизеевой Поляной – оставалось для исследователей загадкой по сей день. На наш взгляд, загадки никакой нет. Назвали красивые трудолюбивые люди, поселившиеся здесь в 1937 году, - лесорубы и лесоразработчики. Назвали они его по наименованию места, на котором поставили завод и поселок. Когда-то в старину эту поляну арендовал у местного казачьего общества предприимчивый грек Михизей. Выращивал на продажу табак. Потом он уехал, а название Михизеевой за обширной лесной поляной сохранилось.

В 1937 году на поляну пришли лесорубы, была переведена пилорама и начал обустраиваться жилой поселок.  Так как место это было удаленно от ближайших станиц (от ст. Махошевской, Костромской 15 км непроходимых лесов, отсутствия дорог), то все в поселке было приспособлено для жизни людей. Были построены 8-квартирные и 4-квартирные дома барачного типа, социальная инфраструктура была представлена магазином, столовой, общежитием, баней, детским садом, клубом. Была в поселке и школа. В школе работали супруги Плешивые – Константин Владимирович и Нина Викторовна. В конце тридцатых начале сороковых годов поселок был многолюдным – мужчины валили лес, на заводе его раскряжевали, делали деревянные заготовки, доски. Время в стране было созидательное, много строили, и пиломатериал являлся большим дефицитом. Люди в поселке собрались разных национальностей, в основном – русские, украинцы, белорусы… По тем временам в сравнении с окружающими поселок колхозными станицами они жили более зажиточно и свободно. Работать умели до седьмого пота. Умели и отдыхать. По вечерам и в редкие советские праздники веселые гармоники успешно соперничали в мастерстве с окрестными лесными соловьями. В праздники поселок становился еще многолюднее – подъезжали гости, крестьяне из Махошевской, Костромской, Погуляева, других хуторов. На Кубани после кровопролитной первой мировой и гражданской войн, страшной голодовки тридцать третьего года налаживалась жизнь. Люди начинали верить в лучшее будущее – они строили его своими руками.
Летом 1941 года поселок заметно опустел – большинство мужчин отправилось на фронт. На заводе их заменили старики, женщины, подростки. Необходимую продукцию производили вплоть до оккупации Кубани в августе 1942 года. До фашистского нашествия в Михизеевой поселились эвакуированные из Ленинграда.

Какое-то время на Поляне было относительно спокойно. Отдаленный, затерявшийся в лесу поселок. Михизеевцы даже стали приглашать своих родственников и знакомых  из окрестных станиц переждать у них оккупацию. Но фашисты приходили на Поляну, приходили за пиломатериалом, шпалами для восстановления разрушенных партизанами мостов и железных дорог. В Махошевских лесах действовало несколько партизанских отрядов в соединении Майкопского куста, они беспокоили немцев. Партизаны иногда наведывались в лесной поселок – подлечится у народных умельцев, подхарчиться хлебом, молоком, молоком, другими продуктами. Деятельность этих партизанских отрядов была детально проанализирована в начале 90-х годов историком-краеведом Георгием Прибыловым, который пришел к выводу, что «партизанские отряды не затрудняли себя строительством баз и располагались в непосредственной близости к поселениям. При приближении карателей – уходили. Результат – расправа над мирным населением».
       В районе поселка Михизеева поляна действовал партизанский отряд «Молот» (командир – С.Г.Гриненко, комиссар – Д.В.Медведев), но партизаны всегда исчезали после сообщения жителей соседних хуторов о приближении карателей. По данным Г.Прибылова, в махошевских лесах 10-13 ноября 1942 года происходила большая концентрация сил партизан. Это беспокоило немцев, которые в свою очередь собирали карателей. Незадолго до 13 ноября немцы провели карательные операции на территории Ярославского района. Ими были расстреляны жители Киселевой караулки, сожжен барак с эвакуированной женщиной и четырьмя детьми в Цветковой караулке. Кровь мирных жителей уже лилась рекой. Не щадили каратели и детей. Накануне  кровавой бойни на Михизеевой Поляне немцы проводили карательную операцию в районе станицы Ярославской. В четырех километрах от станицы в урочище Султанка они натолкнулись на детей, собиравших в это голодное время для еды грушу и кислицу. Немецкий офицер приказал их расстрелять. Карательные акции происходили все ближе и ближе от Михизеевой  Поляны. Партизаны с боями уходили в глубь леса, и с 12 по 13 ноября их основные силы ушли в горы. За сутки до казни на Михизеевой Поляне партизан рядом не было.
       Немецкие власти, понимая, что если люди живут в лесу, значит, они каким-то образом помогают партизанам. В начале ноября бургомистр   станицы Костромской В.Зубов приглашает всех старост лесных поселков и зачитывает распоряжение немецкого командования о том, что они должны вывести своих односельчан в станицу Ярославскую. Староста Колосовой Поляны своих людей вывел. Но почему староста Михизеевой Литвинов Иван
Молчит, почему он предупреждает односельчан? Его еще три раза вызывали в Костромскую, но Литвинов бездействует. Видимо до последнего надеялся на помощь партизан.


       Наступил тот страшный день – 13 ноября, пятница. После полудня, ближе к двум часам отряд карателей во главе с военным комендантом Ярославского района лейтенантом Густавом Гофманом, его заместителем фельдфебелем Эрихом Пичманом, костромским бургомистром Вячеславом Зубовым, начальником районной полиции Дмитрием Киреевым окружили поселок. В отряде были немецкие солдаты 66-й и 97-й дивизий и полицаи, переодетые в немецкую форму. Слышалась пьяная немецкая, русская и украинская речь.
Криками, угрозами, стрельбой они начали выгонять людей из бараков на улицу, сгонять на площадь (на плане: возле трибуны, здесь в мирное время проходили народные праздники, митинги).
      «Куда вы нас ведете?» - спрашивали женщины. «Мы будем читать приказ коменданта» - был им ответ. Но какой приказ нужен грудным детям, дряхлым старикам…?
Нет ответа. Но даже этот красноречивый факт не гасил тлевшую у некоторых надежду – зачитают приказ об эвакуации и отправят на равнину. Тем более, что выбора у большинства не было. Сопротивлявшихся били прикладами, грозили пристрелить.
       Время было уже далеко за полдень, терять его на зачитывание приказа убийцы не стали. Людей делят на семь групп. В первой – 20 мужчин (но какие там мужчины – старики и подростки). Эту группу отвели на окраину поселка и, выдав лопаты, заставили рыть яму. Затем - приказ снять верхнюю одежду и последовала пулеметная очередь. До оставшихся на площади дойдет весь ужас происходящего. Поднялся страшный вой, душераздирающие крики о пощаде. Женщины ползали в ногах у полицаев, умоляли отпустить их с детьми: «Мы даже в дома заходить не будем, так и уйдем. Сжальтесь над детьми». Но каратели будут неумолимы. Особенно свирепствовали полицаи подонки, проявляя свою садистскую сущность. У одной женщины от нервного перенапряжения начались преждевременные роды. Собрались вокруг нее бабы, пытаются помочь, как могут. Это привлекло внимание Зубова. Увидев новорожденного, полицай схватил его за ножки: «Нашему полку прибыло». Начал бить ребеночка головкой о дерево, а несчастную мать застрелил. Женщины кинулись завязывать своим ребятишкам глаза, чтобы они не видели весь этот ужас. Они пытались своими телами прикрыть детей, надеясь, что те останутся живыми после бойни.
Истинный образец бесстрашия и величия души показала при расстреле – мать троих детей, учительница Н.В.Плешивая.
       27-летняя Нина Викторовна даже во время оккупации не прекращала занятия в школе. Муж Константин Владимирович ушел на фронт. На руках трое маленьких детей, но она всегда находила время для своих учеников. Интересовалась их делами, помогала им. Детвора очень любила свою молодую красивую учительницу.
       Когда в тот роковой день ее вместе с учениками отвели за здание школы для расстрела, она все еще не верила, что такое возможно.
       Но когда с детей начали снимать вещи, Нина Викторовна не вытерпела и закричала: «Что вы делаете, ироды!» На руках у нее был грудной сын Саша, за подол держались четырехлетняя Машенька и трехлетний Вовочка. Но она пыталась защитить и других детей, не позволяя полицаям приближаться к ним. Ее поступком восхитились даже немцы, но устрашились полицаи. С особой жестокостью они расправятся с молодой учительницей. Нину оттащили от группы учеников и поставили на пригорок, чтобы та со стороны смотрела на казнь детей. А чтобы она не металась, ей прострелят руки и ноги. Обезумевшая женщина не могла больше двигаться, держать ребенка… У нее на глазах добивали ее малышей. «До последнего вздоха она вела себя мужественно, - вспоминает Николай Петрович Копанев. – От пули загорелось одеялко на ребенке, и она, раненая, лежа на краю ямы, пыталась его потушить…»

Он почти на 60 лет переживет свою семью. Но с какой болью на сердце прошли все эти годы… Умрет он 13 ноября 2000 года, умрет в день казни своей семьи.
       А ведь с той страшной войны живыми вернутся в поселок почти все солдаты Михизеевой Поляны… Вернутся к братским могилам и пепелищу
       К вечеру 13 ноября кровавая работа бала сделана. Всего в этот день в рабочем поселке Михизеева Поляна было расстреляно 207 человек (последние данные поисковой работы говорят о жертвах в количестве 215 человек): 20 мужчин, 72 женщины и 115 детей. Раненых докалывали штыками, а грудных детей добивали головками о деревья. Потом каратели начнут грабить и жечь трупы. Вымерший поселок тоже подвергнется мародерству и сожжению. Останется целым лишь крайний дом, в котором в течение недели каратели будут пировать.
        Вся эта операция будет рассчитана на то, чтобы никто не смог выжить, никто не смог рассказать о злодеяниях фашистов. Но каратели просчитаются. В тот день судьбой будет подарена жизнь некоторым из обреченных на смерть.
       В тот страшный день судьба подарит второе рождение и еще одному человеку. Это Копанев Николай Петрович. В то время Коле было всего 16 лет.
       Накануне, 12 ноября, Коля с мамой ездили в ст.Махошевскую молоть зерно на мельнице. Домой они возвращались 13 ноября. По дороге телега Копаневых  еще обогнала отряд немцев. Разве могли тогда Коля с мамой подумать, что это отряд карателей, следующих на Михизееву. Вернулись Копаневы домой как раз к самому расстрелу.
       Судьба сбережет Колю в тот роковой день, он выживет. Сейчас Николай Петрович проживает в ст.Махошевской. Вот что он вспоминает о пережитом.
(Зачитываются воспоминания Копанева Н.П.)
       - Гитлеровцы и переодетые в немецкую форму полицаи окружили поселок. Всех жителей выгнали на улицу и разделили на группы. Я попал в группу, где были моя мать и две младшие сестренки. Когда нас погнали вдоль дороги, мы услышали выстрелы – это фашисты начали расстреливать первые группы. Смеркалось. Каратели начали делить нашу группу на две части. Девушка моего возраста Шура Жигулева предложила: « Коля, давай попрощаемся », что мы наспех и сделали, так как фашисты растолкала нас прикладами. Группу, в которой была Шура, погнали дальше по дороге, а нас увели вправо. Всех лихорадило в предчувствии беды. Хотел бежать, но это было бесполезно – слишком много конвоирующих. Да и как же мать, сестренки?
       Совсем стемнело, когда нас пригнали до тернового кустарника. Каратели расположились вдоль него полукругом, перезаряжая свое оружие. Люди истошно кричали, поминая и Бога и черта. Глядя в пьяные морды убийц и направленные на нас дула автоматов, я от страха и нервного перенапряжения потерял сознание. Очнулся лежа на левом боку. Вокруг запах гари от трассирующих пуль, стоны, хрипы умирающих. Вот закричала моя младшая сестренка Дуся: «Мама! Мамочка…» Но все это заглушил очередной залп, потом еще, и все стихло. Лишь одинокие выстрелы раздавались в разных сторонах, видимо добивали тех, кто оказался жив. Поняв это, я затаился, лежа под трупами матери и сестренок. Как же я остался жив? Видимо, они стояли впереди и своими телами прикрыли меня, приняв на себя все пули…
Тогда же дал клятву отомстить фашистам за смерть моих родных, за смерть односельчан, а самое главное за гибель детей, самых невинных существ.
… На меня тяжелым грузом давили трупы мамы и сестренок, их кровь стекала по мне, но я уже ничем не мог им помочь. Темнело. Надо было как-то выбираться из груды мертвых тел, и тут моя рука коснулась чего-то липкого. Пулями выбило мозги сестренки, они везде были на мне. От бессилия, обиды и стыда хотелось выть. Но сознание подсказывало: «Уходи!» Взглянул последний раз на четырнадцатилетнюю сестренку Нину, на семилетнюю Дусю, на мама и начал ползти. Заметив тлеющие одеяльце младенца нашей учительницы, я засыпал его землей. После этого по-пластунски переполз терновник, затем в овраге прилег отдышаться. Было хорошо слышно, что в поселке гремят выстрелы, ревет скотина, орут пьяные полицаи и визжат свиньи. Яркое зарево подсказало мне, что жгут дома. Добежав до ближайшего кустарника, я потерял сознание. Так прошла ночь. На следующие утро я стал пробираться к моим теткам на хутор Погуляево. Каратели прочесывали округу и надо было соблюдать осторожность. Мои тети и двоюродные братья пришли в ужас от моего окровавленного и рассказа о зверствах карателей. Меня накормили, переодели, но дома оставить побоялись. Так и пришлось мне два с половиной месяца скрываться то у одних родственников то у других, а то приходилось засыпать прямо в лесу или под стогом сена.
       В конце января советская армия освободила наш район, и сразу же добровольцем ушел на фронт. Пули не брали меня. Боялся одного – попасть в плен. Поэтому всегда носил с собой гранату. Дошел до Берлина, встречался с американцами на Эльбе. Но я воевал только с одной мыслью – отомстить, отомстить расстрелянных родных и близких мне людей, отомстить за невинных детей…

В день казни на Михизеевой выживет и еще один свидетель той трагедии. Это Кузнецова Анна Кузьминична. В то время Анечки было всего 14 лет. Сейчас Анна Кузьминична живет в Лабинске. Она почти не может ходить (дает о себе знать полученное при казни ранение в ногу). Но неизменно 13 ноября она находит в себе силы, чтобы побывать на траурном митинге в ст.Махошевской  и опять переживать все заново, рассказывая собравшимся о своем расстреле.  
- Полицаи автоматами стали делить нас на группы. Мама с сестрой были в одной, а мы оказались в другой… У меня на руках был маленький братишка, а за руку меня держала сестренка – видимо они меня и повалили, а сверху на меня упала нашего бухгалтера мать Марфа Карацупина, грузная женщина. Вот так я и осталась жива. Но когда ее добивали, пуля попала мне в бедро. Жажда жизни заставила меня совершить побег. Оставляя кровавый след, я бросилась в кусты. Остановилась лишь на секунду, чтобы хоть чуть отдышаться и снова припустилась в глубь чащи, не чувствуя удары веток по лицу. Пробежав по лесу с километр, я сорвала с головы косынку и перевязала окровавленную ногу. И опять понеслась, не разбирая дороги. Впереди увидела речку Кабанец, попила, даже не ощущая вкуса.
       Изнемогая от боли и усталости, забилась в колючие кусты облепихи и прижала руку к груди, гулко стучало сердце. В густой тьме просидела до глубокой ночи и лишь потом выползла из кустов.
       Слышу, меня зовут: «Нюся! Нюся!» И тут я увидела лежащую девочку лет десяти. А возле нее кровавая кучка – у нее была отбита пятка. Я ей ножку обмотала, а сапожок на целую ножку обула и потащила. Сколько шла – не помню. Возле х. Погуляево я ее оставила и пошла позвать взрослых. Пошла к двоюродному дядьке Валентьеву. Рассказала ему про все и попросила принести девочку. Но когда он подошел к ней, она уже умерла. Ни имени ее, ни фамилии я, к сожалению, не помню.
       О судьбе каждого из этих свидетелей  можно написать целую повесть. Но особого внимания заслуживает судьба семилетнего Володи Шабунина, выжившего во время расстрела на Михизеевой Поляне и преданного потом своими односельчанами. Мальчик был сыном секретаря партячейки поселка Ивана Андреевича Шабунина. В тот роковой день от рук палачей погибли мама и четверо его братьев. Володя был ранен в коленку, но остался жив. Вместе с уцелевшими женщинами он добрался до своих родственников, которые были вынуждены обратиться к врачу и доставить его в  Ярославскую районную больницу.
       «Узнав, что мальчик – уцелевший свидетель казни, да еще и сын секретаря партийной организации поселка, врач запретила ему выходить на территорию больницы. Она готовила к расстрелу материал на очередную группу раненых, куда вошел и Володя, - вспоминает его двоюродный брат Л.Сенченко. – При последнем разговоре лечащего врача с мамой та сказала: «Я была вынуждена предать расстрелу сына коммуниста, меня заставил это сделать кусок хлеба…» С каким сердцем смотрел этот эскулап, как в подошедший «черный воронок» заталкивали раненых, в их числе семилетнего, ни в чем не повинного мальчишку! В этой группе и принял свою смерть Володя Шабунин на крутом берегу реки Фарс между станицей Ярославской и Махошевской…»      
При изучении всех обстоятельств трагедии, разыгравшейся в махошевских лесах, тема предательства всплывает постоянно. Ведь расстреливали мирных жителей не только немцы, но и полицаи, набранные из свои же односельчан. Многие из них после войны, отсидев положенное в лагерях, вернулись в родные места. Они жили по соседству с родственниками погибших на Михизеевой Поляне и оправдывались перед ними тем, что сами не стреляли, а только охраняли место расстрела. Однако выжившие свидетели говорят обратное и даже называли фамилии. Именно полицаи, по воспоминаниям свидетелей, показывали дорогу к поселку, добивали раненых, жгли дома, грабили имущество, а через неделю заставили жителей соседнего хутора Погуляево  похоронить погибших и под страхом смертной казни запретили рассказывать кому-либо об этом.
       После расстрела страшную картину казни, стоявшую перед глазами, каратели попытались смыть пьяным разгулом. Они подожгли бараки, резали скот и птицу, полицаи хвастались друг перед другом снятыми с убитых одеждой, тащили, что попадало под руки, из поджигаемых строений. Целую неделю они рыскали по округе в поисках спасшихся людей. И все это время никого не подпускали к сожженному поселку. Лишь спустя неделю, жителей хутора Погуляево, женщин и подростков, погнали на Михизееву – хоронить расстрелянных.
Среди пришедших был и Миша Волошин. Сейчас Михаил Семенович живет в ст.Махошевской. Вот что он вспоминал об увиденном.
       Осень была теплая, и перед пришедшими предстала страшная картина: трупы почернели, повздувались. Они были обгрызены шакалами и дикими свиньями, исклеваны птицами. Когда мы пришли на Михизееву, со стороны Костромской прилетел юнкерс и обстрелял нас пулеметной очередью. Мы бросились убегать, но нас уже окружили фашисты с автоматами. Из домика, который уцелел, вышли полицаи (человек 30-35), распределили кому какую могилу закапывать. Плакать нельзя – расстрел. Соседка говорит мне: «Ты, Миша, глубоко не копай, а то и нас здесь зароют». Мы с пацанами решили бежать, но тут из-за дерева вырос автоматчик: «Куда? Назад! Буду стрелять!»
       Было очень страшно, но полицаи твердили – не плакать!
       Расстрелянные лежали в семи кучах, но были и отдельные трупы. На их телах были видны раны от штык-ножа, а у некоторых были раздроблены головы. В стороне лежали и детские изуродованные трупы. Вот девочка лет трех – у нее изрезано лицо, вспорот животик, обугленными ручками она прижимает обгоревшую куклу… «Жгли, сволочи», - скажет одна из женщин.
       Среди расстрелянных будут попадаться и трупы евреев. Их фашисты запретят хоронить: мол, это не люди, пусть их свиньи съедят.

Лишь  в 1955 году, останки расстрелянных  будут перезахоронены в станицу Махошевскую. Сейчас там, на месте братских могил, стоит мемориальный комплекс. На гранитной стене высечены имена погибших – 207 человек ( последние данные поисковой работы говорят о 215 расстрелянных). Каждый год, 13 ноября, в Махошевской проходят траурные митинги, сюда собираются выжившие свидетели, родные погибших и все, кто не равнодушен к произошедшему на нашей земле злодеянию.

       На самой же Михизеевой Поляне долгое время не было никакого памятника. Объясняется это большой удаленностью этого места, отсутствием дороги. Но сама природа поставит свой памятник погибшим. С тех далеких дней осталась посреди леса детская железная кроватка из которой растет могучее дерево – дереву уже 60 лет - это в память о невинно убиенных детях … А вокруг растут удивительной породы деревья – красные дубы, у которых и кора, и листва красного цвета, как будто обагренные  кровью расстрелянных здесь людей.
       Первыми памятник на месте расстрелянного рабочего поселка поставили учащиеся ПТУ 14. Произошло это в 1967 годы. В тот год ребята встречались с А.К.Кузнецовой и Н.П.Копаневым. После услышанного о Михизеевой трагедии, было решено своими силами сварить памятник и отнести на место сожженного поселка. На скромном обелиске было всего два слова: «Не забудем! Не простим!».
      Позднее, в 80-е годы, уже жители поселка Мостовской поставят на этом месте гранитную стелу.
      Михизеева Поляна сегодня не заселена. Только могучи дубы, буки и грабы да еще серебристые тополя скрывают от глаз людских семь православных крестов, установленных на местах расстрела. Но до сих пор очень трудно попасть на это скорбное место.
В мае 2002 года сюда на вертолете прилетал губернатор Краснодарского края А.Ткачев. Познакомившись с положением дел, он сказал, что так не должно быть, что на Михизееву должна быть проложена хорошая асфальтовая дорога, а на месте трагедии должен стоять величественный мемориал. Необходимо, чтобы вся Россия узнала о «Кубанской Хатыни», и каждый, и взрослый и ребенок, мог приехать и поклонится жертвам фашизма. Мы должны знать и помнить об этом
Мы рассказываем вам о злодеяниях фашистов не для того, чтобы зародить в ваших душах ненависть. Мы должны знать и помнить об этом, чтобы осознать, какой дорогой ценою досталась нам победа. Мы должны осознать свою ответственность и свой долг  в борьбе за сохранения нашего хрупкого мира.
       Тяжелую цену заплатила кубанская земля за наше мирное небо. Чуть больше года хозяйничали фашисты в Краснодарском крае, и за это время будет уничтожено, повешено, замучено в камерах пыток, удушено в машинах душегубках, расстреляно 61 тысяча мирных жителей. Наша станица Лабинская потеряла за полгода оккупации 2,5 тысячи людей. После освобождение нашей станицы было обнаружено массовое захоронение, в котором насчитывалось 1316 человек. Забывать об этом нельзя. Фашизм не должен спрятать своего звериного лица за уходящее время. Сегодня судья – память! И если есть память – есть и будущее".

Информацию и фото предоставила Юлия Кисленко, научный сотрудник Лабинского музея истории и краеведения имени Ф.И. Моисеенко.

Фильм "Колодец памяти" предоставлен режиссером Оксаной Бойвановой и ТРК "Лаба".

Ниже представлен видеосюжет ТРК "Лаба" о первой лекции декады от 13 ноября 2013 года

Актуальность
( 0 оценок )

Отзывы и комментарии

Написать отзыв
Написать комментарий

Отзыв - это мнение или оценка людей, которые хотят передать опыт или впечатления другим пользователями нашего сайта с обязательной аргументацией оставленного отзыва.
 
Основной принцип - «посетил - отпишись». 
Ваш отзыв поможет многим принять правильное решение

 Комментарии предназначены для общения и обсуждения , а также для выяснения интересующих вопросов

Не допускается: использование ненормативной лексики, угроз или оскорблений; непосредственное сравнение с другими конкурирующими компаниями; размещение ссылок на сторонние интернет-ресурсы; реклама и самореклама, заявления, связанные с деятельностью компании.

Введите email:
Ваш e-mail не будет показываться на сайте
или Авторизуйтесь , для написания отзыва
Актуальность
0/12
Отзыв:
Загрузить фото:
Выбрать